Заслуженный артист России, участник легендарного ансамбля «Ариэль» – человек знаменитый и очень популярный. Своей харизмой, обаянием, легкостью в общении покоряет целые залы. Приходилось наблюдать, с каким восторгом его встречает публика, даже когда он на сцене один и даже если не музицирует, а просто что-то говорит. Незаурядный талант барабанщика, а также скрипача, редкий вокал плюс качества весельчака-шоумена сделали его любимцем огромного числа почитателей.

Бориса Каплуна теперь часто величают Борисом Фёдоровичем, но автор этого интервью знакома с ним не один десяток лет, да и не впервые беседуем, поэтому общаемся на «ты». В этот раз он предстал передо мной как наставник будущих оперных (и не только) певцов, а если точнее – как художественный руководитель детской школы вокального искусства при Челябинском театре оперы и балета имени М. Глинки.

Пел ли он сам оперные арии, как давно не брал в руки скрипку, для чего поступал в Московскую консерваторию, что за личный ариэлевский юбилей отмечает в этом году, какие события вспоминает из далёкого прошлого… Об этом и многом другом – в нашей публикации.

 

ОВАЦИЯ ОТ БОЛЬШОГО ТЕАТРА

 

– Итак, вокальная школа, дети, опера… Как тебя туда занесло?

– Идея открыть некую студию, где можно учить академическому вокалу детей от 6 до 17 лет родилась у Андрея Ильича Комарова, ключевой фигуры Группы компаний ЧТПЗ, которая является попечителем Челябинского оперного театра. Школа создана с прицелом на будущее: растить смену для оперной сцены. Кстати, не в каждом даже крупном театре страны есть такой коллектив, где дети могут выходить в музыкальных спектаклях.

Когда в Челябинск приезжал с гастролями Большой театр, оттуда заранее позвонили с просьбой: «Найдите нам детей, которые могли бы спеть в «Богеме». А их искать не надо было! И когда наши школяры встали на репетицию с хором всемирно известного театра, московские артисты послушали их и устроили овацию. Мы все были счастливы.

 

Воспитанники школы вокального искусства в опере «Богема». Фото-пресс-служба-Группы-компаний-ЧТПЗ.

 

– А где еще дети выступали?

– В большинстве спектаклей театра имени Глинки. Наша школа существует четвертый год. Когда мне в свое время глава областного Минкульта Алексей Бетехтин предложил эту миссию, я не понимал, что надо делать. Он посоветовал для начала набрать команду. Одним из главных моих помощников стала Ася Клюева. Она очень молода, но у неё оказались задатки опытного администратора, организатора, к тому же любит детей, а дети любят ее. Пела в свое время в хоровой школе «Мечта». Ну, а я называю её пионервожатой.

У нас есть возможность приглашать педагогов по актерскому мастерству, по хореографии, по сценической речи. Своих подопечных растим именно как актеров музыкального театра. И дети уже сейчас играют как полноправные артисты в масштабных репертуарных спектаклях театра. «Посмотри, как я летаю» – первый мюзикл, с которого все начиналось четыре года назад. С детским спектаклем «Кошкин дом» ребята не раз успешно ездили на гастроли.

 

 


Участники детской школы вокального искусства, которой руководит Борис Каплун.

 

– В вашу школу, видимо, непросто попасть?

– Самая большая её заслуга в том, что мы принимаем всех одарённых детей. На сегодня их более шестидесяти: младшая, средняя и старшая группы. Кто-то отсеивается, кому-то не нравится. Это нормально. В школе должны оставаться те, у кого есть отзвук оперы в душе.

Кстати, скоро очередной набор, будем прилагать усилия по набору мальчиков. У мальчишек в 12-14 лет начинается мутация голоса. И нам надо их взять или после 16-ти и доучить до окончания школы, или в 12 лет с хорошими голосами, чтобы хор ровно звучал.

Наши подопечные взрослеют и, бывает, уезжают. В прошлом году выпускница школы Настя Салоха поступила в консерваторию в Нижнем Новгороде. Для неё годы занятий в школе не прошли даром, успешно учится. Ещё одна девочка поступила в Санкт-Петербургский институт культуры, но не поет, выбрала другую специализацию, хотя у неё замечательный голос. Когда она приезжала в Челябинске, то сказала мне: «Ваша школа – это для меня школа жизни».

 

На репетиции спектакля с участием воспитанников школы вокального искусства.

 

 

ДЕТИ В ОПЕРЕ – ЭТО ДВИЖУХА

 

– Дети, наверное, просят: «Борис Фёдорович, спойте нам»?

– Нет. Они и без этого знают, как я пою. Были на моих концертах, прибегали на сцену с цветами. Как это приятно! А ведь я не видел себя в роли наставника, долго отбрыкивался. Министр Бетехтин мне звонил чуть ли не каждый день: «Фёдорович, давай, тебе пора передавать свой опыт, это новая молодая кровь». Я собрал коллектив преподавателей, с которыми мне было удобно работать, поскольку мы говорим об одних и тех же вещах. С детками занимается чудесный хормейстер оперного театра Саша Галичин, большой профессионал. Но даже он со мной советуется, понимая, какой у меня огромный опыт. А я к тому же очень добрый, никогда никого не ругаю (улыбается).

Недавно разговаривали с Ольгой Михайловной Стебуновой. Это наш московский куратор, заслуженная артистка России, художественный руководитель детского театрального фестиваля «Снежность». Когда она узнала, что я прихожу на каждое занятие, то спросила: «А вам-то зачем? Не надо. Вы должны появляться, как солнышко». Но я так не могу. Понимаю, что имею влияние на детей, что при мне они лучше занимаются. Хотя дети всегда остаются детьми, и мы им разрешаем практически всё. Я рад, что могу направлять их вокальные способности в правильное русло. Мы много занимаемся, много репетируем, нам это не надоедает.

Нашу школу я назвал школой любви. Никогда не думал, что дети могут так любить и обожать друг друга. Наши занятия для них – как награда. Родители говорят: «Если будешь плохо учиться, не пойдешь в вокальную школу». Такая вот мотивация. Они же на сцене театра, они же в костюмах, поют под оркестр, работают с оперными певцами, полный зал зрителей. Насколько органичны они на сцене и насколько не органична без них опера. Дети в опере – это жизнь, это движуха!

 

На сцене театра оперы и балета после премьеры.

 

– А если твои подопечные не об опере мечтают, а об эстраде?

– Ну и пожалуйста. Но и будущим эстрадным певцам неплохо пройти нашу школу. Всё начинается с классики. Это базис. Известно, что драматические артисты поют гораздо лучше эстрадников, они слова произносят правильно. А у нас в школе как раз учат чувствовать слово. Кстати, недавно слушал примадонну оперы Хиблу Герзмава. Как она поёт эстрадные шлягеры!

 

«ВОТ НА СКРИПКЕ И ИГРАЙТЕ»

 

– Ты сам случайно не пел со сцены оперные арии?

– Нет. Хотя мне сильно хотелось их петь. И пел бы, будь у меня соответствующий голос. В музыкальном училище в Оренбурге я учил эти арии, занимаясь по классу скрипки. Играл в симфоническом оркестре и «Пиковую даму», и другую классику. У нас был огромный и шикарный старинный зал. Звук летел потрясающе. И я попросил друга: «Послушай меня». Спел ему кусочек арии. Он сказал: «Классно, Борь, но голос у тебя не оперный».

Я ведь пробовал, учась в музучилище, поступать в Московскую консерваторию. Пришел туда: «Прослушайте меня, пожалуйста». Профессор пригласил к себе домой: «Ну-с, спойте, молодой человек». Я спел под фортепиано какой-то романс, он говорит: «Всё замечательно. Но у меня есть ученик, хочу вам его показать». Вышел молодой грузин. Как дал! Стекла зазвенели… Профессор говорит: «Вот таким ребятам нужно учиться на вокалистов. А вы чудесно играете на скрипке, вот на ней и играйте». Я не расстроился. Второй курс музучилища, мне было-то всего 16 лет.

 

Борис Каплун и во время службы в армии был музыкантом.

 

– А скрипку давно в руки не брал?

– Давно. Мало того, я свою скрипку (а она очень даже неплохая) отдал одной девушке, скрипачке оркестра оперного театра, которая пользовалась арендованным инструментом. Я ей сказал: «Пока я жив, играй».

– Тогда уж живи не меньше, чем до ста лет…

– Придётся (улыбается). Кстати, на музыкальном инструменте надо постоянно играть! Это то же самое, что с вокалом: не будешь долго петь – разучишься. А я уже, наверное, лет двадцать или больше не брал в руки скрипку.

– У «Ариэля», помнится, были композиции, где звучала твоя скрипка.

– Мало того, я еще одновременно играл на барабане и пел. Смычком по струнам, потом по тарелке – в общем, было клево! Эти элементы шоу очень нравились публике. Когда еще всем составом с Ярушиным ездили на фестиваль в латвийский город Лиепая, где стали лауреатами, там многие удивлялись: «Обалдеть! Барабанщик еще и на скрипке играет и при этом поёт».

 

Каплун – один из самых признанных в России барабанщиков.

 

 

ВЫЙТИ НА СЦЕНУ С ПОЛУСЫРЫМ МАТЕРИАЛОМ – НЕ В КАЙФ

 

– У тебя есть опыт работы и в Южно-Уральском институте искусств имени Чайковского.

– Да, тогда я тоже обзавёлся кучей детей (улыбается). С моими студентами я работал, пока не получил приглашение в оперный театр.

— А что ты с ними делал? Учил барабанить?

– Вовсе нет. Меня пригласили на эстрадно-джазовое отделение как консультанта по концертной деятельности. Студенты учат песни, а я смотрю на них, пытаюсь «поставить» на сцену, чтобы чувствовали себя артистами, создаю для каждого индивидуальный образ. С ними очень интересно. У меня нет специального преподавательского образования. Но мне сказали: «Борис Фёдорович, ваш авторитет и ваш большой опыт важнее».

Набрал группу первокурсников. Говорю им: «Давайте спойте». А у них у каждого – дипломы лауреатов разных конкурсов. Но никто не смог спеть по нотам. Ни одной правильной ноты не прозвучало. Я тогда понял, что должен с ними заниматься сольфеджио, а это как раз моё. То, что я могу показать так, чтобы меня поняли дети. Назначил каждому урок, начал с ними заниматься. После того, как студент выучит произведение с педагогом, мы с ним определяем стиль этой музыки, почему надо петь и произносить слова именно так, а не иначе.

Начинал разбор песни с текста. Песня – то же стихотворение, только добавлена музыка. Певцу нужно дружить с правилами русского языка, особенно со знаками препинания, чтобы интонацией приблизить письменный текст к звучащей речи. Исполнитель должен донести до слушателя песню так, будто она тобой написана прямо сейчас, в момент исполнения.

 

Незаурядный барабанщик, вокалист, скрипач и весельчак-шоумен.

 

– А где сам этот опыт приобретал? В музыкальном училище и институте культуры?

– Опыт даёт практика. В этом смысле лучшей школой стал «Ариэль» и до сих пор такой школой остаётся. Мы со Стасом Геппом выходцы из того «золотого состава», когда было понимание: выйти на сцену с полусырым материалом – не в кайф. Надо довести песню до высочайшего уровня. К тому же мы не только вокалисты, у нас в руках музыкальные инструменты. Барабаны – это как литавры, как тарелки в симфоническом оркестре, по ним нужно ударить в определенный момент.

Когда я окончил музыкальное училище, сидел в симфоническом оркестре за третьим пультом первых скрипок, сыграл огромное количество музыкальных произведений от Штрауса до Кальмана. Это мне очень многое дало. В институте приоритетом были теоретические знания. Тогда я уже работал в «Ариэле», успевал совмещать. И вот этот опыт многогранный я принес своим студентам в институт музыки.

 

«ПОТОМУ ЧТО Я ДОБРЫЙ»

 

– А в «Ариэле» много времени уходит на подготовку новой песни?

– Отвечу на конкретном примере. Проходил конкурс «Щит и роза», организованный Ассоциацией работников правоохранительных органов и спецслужб России. Меня позвали возглавить жюри. Мы отбирали для участия девушек из МВД, ФСБ и других структур.

«Ариэль» на этом проекте всегда поёт «Заповедные места» и другие репертуарные песни, которых от нас ждет публика. Но в тот раз я предложил ребятам спеть что-то новое. Незадолго до этого мы записали диск с песнями челябинского композитора Кривопалова-Москвина. Записали и забыли. А одна песня мне особенно нравится, она называется «Ты». Я про нее вспомнил и подумал: как будет классно спеть ее участницам конкурса. Мы ее репетировали ровно полчаса перед выходом на сцену. Буквально на ходу. Вот что значит пятидесятилетний опыт!

С «Ариэлем» проще: разбуди меня среди ночи, и я всё спою. А с воспитанниками вокальной школы нужно дотошно заниматься, они же только начали свой певческий путь. Но успехи уже значительные. Не так давно они с оперным хором театра Глинки пели «Реквием» Моцарта, «Магнификат» Баха. Дети наравне с профессиональными исполнителями под симфонический оркестр пели большую и серьёзную программу!

 

Золотой состав. 1980-е годы.

 

– Тебя, Борис, можно часто увидеть в жюри разных фестивалей и конкурсов. Не кого-либо, а именно Каплуна зовут.

– Потому что я контактный, умею ладить и с детьми, и со взрослыми. Тюмень, Питер, недавно был в своем родном Оренбурге. Куда я только ни езжу на эти конкурсы, где в составе жюри именитые консерваторские профессора. И меня зовут. Разбираюсь я в детских голосах. И к тому же, повторю, я очень добрый (улыбается). Плохих оценок не ставлю. Ребёнок не может петь на десять или на пять. Он как поёт, так и поёт. Если ты сможешь объяснить, почему поставил ребенку не самую хорошую оценку, то это нормально, если не сможешь объяснить – не ставь.

К конкурсам «Шелковый путь» и «Зажги звезду» меня привлекли в качестве попечителя. Есть большой конкурс «Песня не знает границ», застрельщик которого – Александра Николаевна Пахмутова. Он по всем регионам проходит, я в нем уже 16 лет. Нынче заключительный этап должен был пройти в Челябинске, но из-за пандемии отменили.

Меня всё это общение с детишками делает счастливым. Слава богу, что есть вокальная школа, где я могу увидеть их лучистые глаза и порадоваться, когда у них всё получается. Эта замечательная суматоха подготовки к спектаклю, предпремьерный ажиотаж… Мы недавно выступали в Челябинском камерном театре, играли несколько спектаклей «Кошкин дом». Заключили с ними договор, они взяли этот спектакль на баланс.

Сейчас готовим очень большой проект. Просмотрев огромное количество музыкальных произведений, остановились на «Алисе в стране чудес». Директор оперного театра Владимир Досаев одобрил наш выбор. С 1 августа, если карантин не продлят, начнем работу и – полный вперёд!

 

На конкурсе «Зажги звезду».

 

 

ЯЗЫК ОБЩЕНИЯ – КЛАССИЧЕСКИЙ

 

– Не сильно тебя подкосила самоизоляция?

– Мы её пережили замечательно, главное с пользой. Сделали с женой Леной в квартире ремонт. А потом уехали за город, на природу. Наш дом стоит в сосновом бору под Миассом. Там невероятно красиво и волшебный воздух. Из Москвы младший сын привез внуков, и мы с Леной их воспитываем. Только не спрашивай, поют ли мои внуки. Они все трое с хорошим слухом, но в музыке себя пока не особо проявляют.

У нас шумно и весело. Ходим в походы по окрестным местам. Побывали в национальном парке Зюраткуль. Уже 26 лет мы живем на два места: с апреля на лето уезжаем на природу, а к осени возвращаемся в челябинскую квартиру, потому что и я, и жена работаем. Лена заведует отделением в музыкальной школе, она замечательный педагог, среди её подопечных много лауреатов.

 

Любимец публики – частый гость на радиостанциях и телеканалах.

 

– Два музыканта в семье нормально уживаются?

– Во-первых, у нас с нею общее направление – классическое. Я же классический музыкант, всегда им был и буду. Обожаю классическую музыку, как и Лена. Мы с нею говорим на одном языке. Это так здорово: понимать друг друга! Есть общая идея. Она приходит из музыкальной школы, я из нашей детской студии. Делимся новостями, советуемся.

– А ваши сыновья с вами советуются?

– Они уже совсем взрослые люди, серьёзные профессионалы. Старший, Александр, работает на телеканале «Культура», он звукорежиссер, окончил по этой специальности Гнесинку. Его дочка София, наша старшая внучка, в свои 16-ть уже занимается репетиторством, даёт уроки английского и математики. Младший сын Алексей участник группы «Уматурман», любит свою творческую работу.

 

АРИЭЛЬ FOREVER

 

– Что скажешь о новой книге «АРИЭЛЬ. Струны души или АРИЭЛЬ FOREVER»?

– Это уникальное издание. В ней очень хорошо описано время, в котором «Ариэль» рождался. В книге Ярушина в основном про какие-то отвлечённые от сцены события. И ни грамма про музыку. Как это – рассказывать про творческий коллектив и ничего про творчество не написать! Про то, как мы ночи напролет репетировали, мучились над каждой песней… А в новой книге очень интересный подход: рассказывая о нас, автор в отступлениях пишет о том, кто в это время пел и был популярен, какие песни звучали, как перекликалась музыка «Ариэля» с другими вокально-инструментальными ансамблями того времени. Да и у нас ярких событий за 50 лет было великое множество.

 

В новой книге об «Ариэле» – вся история группы от рождения до дня сегодняшнего.

 

– С интересом прочту!

– Мне, кстати, говорят: «А что ты не напишешь, тебе есть что сказать». Да, удивительных вещей было много, не на одну книгу хватит. Как-то на гастролях «Ариэля» в Германии я вдруг начал с немцами разговаривать на их языке, хотя его не учил, а школьные уроки немецкого языка не в счёт.. Меня спрашивали: «Ты откуда знаешь язык?», а я и сам этого не понимал. Изумился: «Как, я говорил на немецком?». И только когда поймал себя на том, что мысленно считаю огромное количество подаренных нам пластинок тоже по-немецки (айн-цвай-драй), то подумал: «Всё, пора ехать домой» (смеётся).

– Любишь вспоминать прошлое?

– Ужасно тепло от того, что столько песен спето. Что они такие разные и замечательные и что их помним не только мы. Как-то ехал в троллейбусе номер одиннадцать вдоль Адриатического моря в итальянском городе Римини. Ехать нужно было долго. Рядом стояла женщина лет сорока с мальчиком, смотрела на меня и как-то странно улыбалась. Когда доехали, она подошла ко мне: «Извините, если ошибаюсь. Есть такой ансамбль «Ариэль», вы случайно не оттуда?». «Попали в точку», – отвечаю. Она рассказала, что родом из Луганска, когда-то давно смотрела там наши концерты. А в те времена мы давали по два-три выступления в день. Она говорит: «Я была на всех ваших концертах. Вы мне так нравитесь!».

Значит, мы оставляем какую-то веху в памяти людей. А чем? Вот этими песнями. Они мне во сне снятся до сих пор. «В краю магнолий» мы играли в финале каждого концерта. С большим удовольствием пою их и сегодня. Мы с течением времени свои хиты осовремениваем для тех, кто впервые пришел на концерт. Казалось бы, я эту «Бабу Ягу» уже слушать не могу. Но я ее всегда пою по-другому. Не для себя, а пытаюсь публику приблизить к себе. Народ реагирует прекрасно. Песня «В краю магнолий» поднимает зрителей с мест. Я называю её «зомби-песня». Зазвучала – и у публики изменилось настроение. Я говорю: «Ребята, не стесняйтесь! Идите потанцуйте!».

 

ПОЗНАКОМИЛИСЬ НА ТАНЦАХ

 

В этом году исполнилось 50 лет твоего пребывания в «Ариэле».

– В Челябинский институт культуры я поступил в 1970 году, двумя годами позже, чем Стас Гепп. «Ариэль» к тому времени уже завоевал сердца слушателей. Песни «Принцесса», «Вернемся на озера» и другие тиражировались меломанами на магнитных лентах. Стас обожал джаз, стал петь в джаз-оркестре Олега Тергалинского. Там же в качестве солиста пел ариэлевец Лев Гуров. Они подружились. С Валерой Ярушиным и мной они тоже были знакомы – учились в одном вузе, иногда даже на халтурах вместе подрабатывали.

Когда мы со Стасом познакомились, он говорит: «Мне уже друзья о тебе рассказали. Дескать, есть такой голосистый парень, виртуозно владеющий скрипкой и барабаном». А я обратился к нему за помощью: «Стас, у меня мама больна, стипендии на житье не хватает, мне бы подработку». Он повел меня во дворец спорта «Юность», где со своей группой «Аллегро» играл на танцах Ярушин. Валера говорит: «Зачем он мне, у меня и так три барабанщика». Я жутко расстроился. Но на второй день я как сел, как дал (смеётся).

Мы с Валерой подготовили концертную программу и решили участвовать в челябинском конкурсе ВИА. Знали, что придется соперничать с «Ариэлем», о котором шумела вся область. Но мы обошли конкурентов. Победили. Ариэлевцы стали меня к себе переманивать. Я в отказ: дескать, Ярушин дал мне работу, зарплату, не пойду без него. Нас обоих брать сначала не хотели, потом сдались. Но тогда пришлось уговаривать Валеру. Он в конце концов согласился. А в 1970 году стал руководителем «Ариэля». Поэтому нынче мой личный юбилей, как и у Валерия Ярушина. А 50-летие группы отметили большим концертом в Москве в 2018 году. Отсчет идёт от первого челябинского выступления «Ариэля» на праздничном вечере в ночь с 1967 на 1968 год.

 

Сегодня в составе «Ариэля» Ростислав Гепп, Борис Каплун, Олег Гордеев, Александр Тибелиус.

 

 

«ПОВТОРЯТЬСЯ НЕ ХОЧЕТСЯ. ХОЧЕТСЯ УДИВЛЯТЬ»

 

– Из «золотого состава» осталось двое: ты и Стас. А если были бы живы Сергей Антонов и Лева Гуров, если бы не покинули «Ариэль» Ярушин и Шариков?

– Гипотетически могу себе это представить. Когда Валера уходил, я мог бы его уговорить. По меркам сегодняшнего дня этот шаг не нужен был никому, – ни ему, ни нам. Если бы сохранился тот состав, родилось бы много замечательных песен. Надо было пережить тот период, когда в сфере эстрады пошла, грубо говоря, пена, появилось огромное количество музыкантов, порой очень слабых. Но получилось то, что получилось. И после ухода Валеры у нас очень много интересных событий произошло. Вышла пластинка «Русские песни», записанная в Германии, диск с песнями Митяева и много других.

Дело в том, что повторяться нам не хочется. Хочется удивлять. Мы всегда в исканиях. Нужна идея. Как это было, когда мы на 45-летии «Ариэля» выступили со сцены челябинской драмы вместе с местным симфоническим оркестром.

У нас был концерт памяти Льва Гурова. Второе отделение работали вместе со свердловским ансамблем народных инструментов «Изумруд». Как классно балалаечки звучали! Возможно, привлечем Камерный хор. Они могут наши композиции исполнить, а мы –из репертуара хора.

Мы как-то выступали с солистами Большого театра. Очень оригинально! С народной артисткой России Ириной Долженко пели «Песню Леля» Римского-Корсакова. Зураб Соткилава спел с нами «Однозвучно гремит колокольчик». Программа получилось уникальная, храним видеозапись. Жаль, не проявляют пока интерес московские телепродюсеры, чтобы показывать такие проекты на федеральном канале.

 

ГОСПОДЬ ШЕПНУЛ: «ЛУЧШЕ ПОЙТЕ»

 

– В одном интервью ты сказал: «Мы всем интересны только в плане «ностальжи»

– Нашей публике нужны ассоциации с добрым прошлым временем. Когда на сцену выходим мы со Стасом, публика встречает овациями. Потому что увидели людей, с которыми когда-то начинали жить. Это время молодости, первой любви, становления семьи, рождения детей. И всё под нашу музыку. Они хотят услышать «Храни меня, дождь», русские народные песни, которые бы относили их в далекие 70-е. Ну и, конечно, «видеоряд»: я с усами (никогда не сбрею!) и галантный Стас. Сами мы новые песни не пишем, хотя Стас в молодости много писал. Валера, я знаю, пишет каждый день по песне. Он не может не писать, как я не могу отдыхать. Я как-то купил барабаны, поставил в институте искусств и ходил туда каждый день. Студенты удивлялись: «Борис Федорович, вам зачем?». А мне всё время надо что-то делать.

– Борис, когда ты музыкой заработал первые деньги?

– Лет в двенадцать. Это было в моём родном городе Оренбурге. Заболел барабанщик из кинотеатра, где оркестр с певицей выступали перед сеансами. Позвали меня: «Дядьки в коллективе старые, а ты в пионерском галстуке, будет клёво». И действительно. Я сел и играл серьезные по моему возрасту произведения. Моя мама ходила почти на каждый сеанс, гордилась мною. Прибегали мои одноклассники, ребята из музучилища смотрели, как юный Боря в руки палочки кленовые берет. Я целую неделю играл, публика была довольна, и мне денег отстегнули.

– Кстати, многие эстрадные артисты еще и бизнес параллельно с творчеством ведут. А вы?

– Ой, и мы занимались. Торговали в свое время польскими яблоками. Помню, пришли фуры, а в них 30 тонн сгнивших плодов. Бедный несчастный я, который поёт про мандарины и про магнолии, вынужден был их куда-то определять, на какие-то винзаводы. Время было потрясающее (смеётся). Денег за товар не платили – взаимозачеты. Предлагали, например, колючую проволоку: «Возьмите моток, поменяйте на трубы. У вас же их в Челябинске делают, а им взамен – колючую проволоку, чтобы трубы не воровали». Вот такой был период нашей коммерческой деятельности. Но Господь дал сигнал: «Ребята, пойте, у вас это лучше получается».

90-е годы зря называют лихими. Они дали нам хорошее испытание. Группа могла развалиться, каждый мог найти себе новую работу. А мы даже в бизнесе себя пробовали вместе. Не получилось, но вместе. И коллектив сохранили. Был тяжелый период, когда нам никто не звонил, никуда не звали. Целый год без единого концерта. Но мы выжили. Мы пели, поём и петь будем…

 

Автор: Лидия Садчикова

Фото: архив Бориса Каплуна

Борис Фёдорович Каплун – заслуженный артист России, участник ВИА «Ариэль» с 1970 г. (барабаны, скрипка, вокал). Известный в нашей стране и за рубежом челябинский музыкант родился 15 января 1951 г. в Оренбурге. Окончил там музыкальную школу и с отличием – музыкальное училище по классу скрипки. Выпускник дирижёрско-хорового отделения Челябинского государственного института культуры (1974 г.) Во время учёбы уже играл в группе «Ариэль». В 1971 г. «Ариэль» как ВИА получила свое первое признание, став лауреатом конкурса «Серебряные струны» (г. Горький). На том конкурсе среди солистов первое место было поделено между Борисом Каплуном и Александром Градским.
В молодости играл в стиле Ринго Старра, безусловными кумирами для него, как и для всего ансамбля остаётся группа «Битлз». А своим основным проектом на протяжении 45 лет Борис считает репертуар ансамбля «Ариэль».
Борис Каплун– член общественного совета «За возрождение Урала» и общественного совета при ГУВД Челябинской области.