Солист Челябинской филармонии, талантливый гитарист-импровизатор, художественный руководитель ансамбля «Уральский диксиленд Игоря Бурко» и лидер «Трио Валерия Сундарева» рассказал об атмосфере в легендарном коллективе, посоветовал, как слушателю научиться понимать язык джаза, и пообещал, что пропущенный в прошлом году фестиваль «Какой удивительный мир» нынче обретет новые форматы.

 

«ДЫШИМ ОДНИМ МУЗЫКАЛЬНЫМ ВОЗДУХОМ»

 

Поклонникам джаза хорошо известно имя Валерия Сундарева. А мне не раз приходилось беседовать с ним на разные темы. Как-то даже не о творческой кухне, а о пристрастии к мастерству кулинарии, в котором Валерий тоже преуспел. В этот раз мне хотелось поговорить с ним о той стороне работы, которая происходит вне сцены. Сундарев с улыбкой вошел в свой маленький скромный кабинет, словно внося с улицы солнечные лучи. Было заметно, что ясный денек добавил ему хорошего настроения. Поэтому вначале я спросила его не о музыке.

– Валерий, погодные или какие-либо другие колебания влияют на джазовых музыкантов?

– Джазовые музыканты ничем не отличаются от других людей, которые либо подвержены климатическим изменениям, либо нет. С возрастом я стал сильнее реагировать на смену погодных условий, раньше мне было все равно. Молодежи это, мне кажется, по барабану. А людям старшего возраста хочется, чтобы солнышко светило.

Душевный настрой, как и у всех, могут поколебать всякие житейские проблемы и, конечно, глобальные, которых в стране и мире становится все больше. Но мастерство музыкантов заключается не только в том, чтобы быстро перебирать струны или клавиши. Надо выйти на сцену и не показывать, что у тебя на сердце. Музыканты должны нести позитив, улыбаться, создавать хорошее настроение публике. У тебя, может, душа болит, а ты улыбаешься.

– Так бывает?

– Бывает. Мы играли веселый зажигательный концерт, когда Володя и Витя Риккеры похоронили своего отца. С кладбища сразу приехали в филармонию – и на сцену. Делали вид, что все хорошо, развлекали публику. Так и должно быть на сцене. Включается профессионализм. Это за кулисами, в гримерке ты можешь грустить или плакать, можешь разборки устраивать, если возник какой-то чисто человеческий раздор.

У нас, как и у драматических артистов, есть определенная задача. Работаем не для своего удовольствия. Дома или, образно говоря, на завалинке, если тебе не понравился собеседник или партнер по мастерству, ты можешь обидеться и уйти или его подальше послать. А на сцене надо заглушить в себе все негативное, особенно во время совместного музицирования. Когда ты не один, а в ансамбле, то отвечаешь не только за себя, а за весь коллектив. Неважно в каком ты статусе – руководитель или исполнитель, на барабанах играешь или на трубе.

– Людям искусства иногда присуще чувство зависти.

– Игорь Бурко, основатель и руководитель «Уральского диксиленда» на протяжении почти полувека, несмотря на все сложности его характера обладал уникальным умением. Он собрал в коллектив музыкантов, лишенных жлобства и зависти. Люди с какими-то странными амбициями в нашем коллективе не уживались. Они некоторое время работали и незаметно исчезали. О них даже редко кто вспоминает. Вот такая атмосфера у нас.

Я очень рад, что эта обстановка не меняется. Нисколько не рисуясь, могу сказать: у нас прекрасное взаимопонимание, чувство локтя. Не просто встретились на репетиции «привет – привет» и потом разбежались, забыв друг про друга. Мы созваниваемся, общаемся, стараемся помочь тем, у кого возникают бытовые либо финансовые проблемы. У нас очень живой и внутренне очень здоровый коллектив.

– Эта слаженность особенно заметна, когда вы на сцене.

– У нас нет перетягивания «одеяла» на себя. Хотя здоровые амбиции присутствуют, без них, на мой взгляд, ни одна творческая личность существовать не может. Зачем тогда выходить на сцену. Любой нормальный человек должен адекватно оценивать свое место в мире, стране, городе, учреждении, коллективе. У кого-то заниженная самооценка, у кого-то завышенная – и то, и другое нехорошо. Скромность – черта достойная, если до определенных границ. Творческая конкуренция, применимо к артистам, должна быть и на сцене, и на репетициях. У нас иногда разгораются споры. Допустим, я приношу аранжировку, мы ее пробуем, и коллеги подводят итог: тут не так, там не эдак. Кто-то говорит: «Я бы хотел, чтобы мне побольше дали сыграть». Или: «А чего ты все время один и один играешь». И мы решаем эти вопросы мирным путем.

– Джазовые импровизации можно назвать соперничеством?

– В определенном смысле да. А с другой стороны – это попытка найти общий язык, точки соприкосновения во время исполнения того или иного произведения. Бывает, музыканты на сцене играют не по целому квадрату, а по восемь или по четыре такта. Создают некую перекличку. Что и является попыткой создать связный рассказ из коротких музыкальных фрагментов, исполненных на разных инструментах. Это очень интересный прием, который используется только тогда, когда люди понимают друг друга, когда давно работают вместе, дышат одним музыкальным воздухом.

 

Джазовые импровизации помогают найти общий язык. На гастролях в Крыму.

 

«СВОБОДА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ БЕСПРЕДЕЛЬНОЙ»

 

–Прошлый учительский опыт помогает вам в статусе художественного руководителя держать в «классе» порядок?

Дело не в том, что я бывший учитель. Просто у любого руководителя кроме тех «плюшек», что он получает от более высокого руководства в виде премий, грамот, медалей, существуют обязанности. Иногда они не очень приятные. Связанные с дисциплиной в ансамбле и ответственностью не только за себя, но и за весь коллектив. Особенно во время гастролей, тем более – зарубежных.

Пришел начальник, все встали и взяли под козырек – ну, это смешно, это не про нас. Мне кажется, я палку не перегибаю, хотя иногда на репетициях приходится повышать голос. Но без этого не обойтись. Мы же все мужчины и приблизительно одного возраста, хотя у нас есть ребята моложе. Рабочие моменты и трения в любом коллективе бывают, и это нормально. Иначе все превратится в болото. Как только мы положили инструменты в чехлы или поставили их на стойки, начинаем нормально общаться. Спорим, выясняем отношения в музыкальных дискуссиях. Но степень свободы должна быть до определенных пределов. Как только кто-то переступает эту черту, нужно немедленно его остановить. Это касается не только моих коллег, но и меня самого. Если я вдруг начинаю заноситься, мне можно сказать по-пацански: «Валера, ты чего! Не выпрыгивай из штанов!»

 

Один в двух лицах: и худрук, и солист.

 

– К вопросу о дисциплине. Было время, когда джазовых музыкантов называли лабухами. У многих дня не проходило без того, чтобы не «принять на грудь».

– Эта ситуация осталась в прошлом. Теперь вряд ли вы встретите спивающегося музыканта. Думаю, они сами решили свои проблемы. Их не стало физически. Значит отдали предпочтение не алкоголю, а творческой жизни, сцене.

Игорь Бурко хотя и был любитель выпить, сказал фразу, которую можно всегда и везде повторять: «Водку еще никто не победил». Предпринимать какие-то усилия, уговаривать, накладывать штрафные санкции бесполезно, если сам человек не способен бороться, если ты видишь, что ему гораздо интереснее проводить время в другой компании, за другим занятием. Это, увы, его выбор.

Игорь был во многом уникален не только как музыкант, но и как человек. Если и мог себе позволить «принять на грудь», это никак не отражалось на работе. К сожалению, не все обладают таким здоровьем и силой воли, какими он обладал. Если бы не внезапный инсульт…

Не хватает нам Игоря. К примеру, остались старые аранжировки, где написано: «Для двух труб». У нас сейчас звучит только одна. Естественно, возникает необходимость что-то менять в аранжировках, переписывать. Даже в таком утилитарном смысле его не достает. Мы помним его, вспоминаем, нередко цитируем. Игорь – создатель и духовный лидер «Уральского диксиленда». И те человеческие и профессиональные качества, которые он заложил в коллективе, продолжают существовать.

– Прекрасный у вас проект – «Памяти джазовых музыкантов».

– Его тоже Игорь придумал, когда несколько лет назад не стало Бориса Савина. Боря умер в октябре, а в январе в день его рождения, совпадавшего со Старым новым годом, мы решили сделать первый такой концерт. Он был благотворительным, все сборы от билетов мы передали его старшей дочери Наташе – на памятник Борису.

Мы действительно чтим память наших ушедших товарищей. Всех, кто когда-либо был в наших рядах. По-прежнему на этом ежегодном концерте работаем бесплатно. Но не знаем, куда идут средства. Хотелось бы этот вопрос прояснить. В прошлом году не стало Володи Риккера. Я уверен, что эти деньги пригодились бы его семье. Для Ларисы и Лены Риккер они бы точно не были лишними.

 

В последние годы коллектив остался без Игоря Бурко и Владимира Риккера. Их не хватает…

 

«ПРЕМЬЕРЫ – КАЖДЫЙ ГОД»

 

– В минувшем году не состоялся «Какой удивительный мир». Это временно?

– Конечно. Объясню причину. Еще при жизни Игоря Бурко была договоренность с руководством филармонии, властями города и области, что те деньги, которые выделяются на финансирование этого фестиваля, пойдут на празднование 50-летия нашего ансамбля, а праздничный концерт должен представлять собой мини-фестиваль, что, собственно, и получилось. На нынешний год финансирование фестиваля уже заложено, работа над формированием программы идет полным ходом. Надеюсь, все новые «фишки», которые мы с Наташей Риккер придумали, осуществятся. «Какой удивительный мир-2020» обещает быть очень интересным.

– Марафон различных проектов у вашего ансамбля идет по нарастающей.

– Мы уже несколько лет подряд каждый год выпускаем премьеру. Кто-то может сказать: «Ну и что. Вон симфонический оркестр каждый год выдает по три-четыре премьерных концерта»…

Я очень люблю музыку Чайковского, Малера, Брамса, других классиков. Но в чем отличие нашего диксиленда от оркестра или другого музыкального ансамбля. Они берут готовые ноты, учат и играют. Нам, чтобы сделать новую программу, надо ее сначала придумать, потом записать, потом эти новые ноты с нуля выучить, отрепетировать и только после этого выходить на публику. Это высокопродуктивная деятельность, абсолютно новые программы, разноплановые стилистически и по музыкальному материалу.

Например, мелодии стран-участниц БРИКСа для культурной программы предстоящего саммита. В джазе не сильно используется музыка Китая, Индии и ЮАР, в отличие от российской и бразильской. Поэтому тема для нас очень интересная. Мы уже играли программу «От Москвы до Рио» с камерным оркестром «Классика». Она записана, и к сентябрю выйдет двойной виниловый альбом.

Затем мы сделали программу «Песни о Родине» (почему-то руководство филармонии решило, что это не коммерческое название), где мы играем музыку песен уральских композиторов: челябинских, свердловских, Валеры Ярушина, Сергея Шарикова. В джазе тоже не часто встретишь такую стилистику.

Мы выпустили камерную программу Ones I Loved с нашей вокалисткой Кристиной Рыжковской. Это дуэтный концерт: мы с Костей Щегловым играли дуэтом и с Кристиной пели дуэтом. Сейчас готовится новая программа «From Duke to Beatles», где будет музыка Дюка Эллингтона и группы «Битлз» в оригинальных трактовках.

 

«Уральский диксиленд» умеет удивлять своих почитателей новыми оригинальными программами.

 

«ЯЗЫК МУЗЫКИ НУЖНО УЧИТЬ»

 

– На ваши концерты часто невозможно попасть. Аншлаги. Заняты все приставные стульчики. К вам ходит какая-то постоянная публика?

– Не сказал бы. Появляются и новые люди. Бывает, некоторые иногда уходят с концерта разочарованными. Потому что пришли на одно, а получили не совсем то, что хотели. Может ждали «I love you baby», а мы играем «Индийского гостя» Римского-Корсакова или китайскую народную песню «Весенний поцелуй ветра на твоем лице», а то и музыку Ярушина.

«Какой там джаз? Никакого джаза там нет», – скажет кто-то. Но мы не просто копируем авторское исполнение, мы пишем свои авторские аранжировки, которые меняют звучание иногда до такой степени, что автор с трудом узнает свои песни. Сережа Шариков после исполнения его «Сладкой планеты» и «Песенки в старинном стиле» в программе «Песни о Родине» подошел за кулисы, обнял и со слезами на глазах предложил записать эти песни, причем все финансовые расходы он берет на себя.

– Под вашим фото как-то была подпись: «Этот музыкант может «Камаринскую» превратить в регтайм». Любую музыку можно сыграть в джазовом формате?

– Да, было бы желание. Мы можем произведение интерпретировать по-разному: играть либо очень близко к оригиналу, либо каким-то образом освежить музыкальный язык самой темы и попытаться ее исполнять в более джазовой, американизированной, что ли, манере. Индийская музыка, даже если это эстрада или киномузыка, с которой слушатели обычно ее ассоциируют, очень своеобразна. Рекомендую прийти на программу «От Москвы до Рио», мы планируем ее сыграть в этом сезоне 21 июня, там все услышите.

– Посоветуйте, как человеку, который говорит: «Не понимаю эту музыку», постичь джаз?

– Для начала походить на такие программы, где он познакомится с шедеврами в очень легкой, доступной форме, например, на концерт музыки 20-30-х годов прошлого столетия. Кстати, есть любители симфонической музыки, которые идут в филармонию слушать произведения Чайковского, Рахманинова, Моцарта, Бетховена, но при этом на дух не переносят сочинения, допустим, Шнитке, Пендерецкого, Денисова. Они говорят: «Это не музыка». Хотя и то, и другое – академическая музыка.

Для того, чтобы понимать современный музыкальный язык, надо работать над собой. Нужно этот язык учить! Если ты не учил английский язык, то не сможешь общаться с американцем или британцем, а, придя на спектакль Шекспира на языке автора, оценишь костюмы, декорации, мизансцены, но о чем говорят – не поймешь.

 

В джазовом формате можно сыграть любую музыку. И спеть. Сундарев – отличный вокалист.

 

ВОСЕМЬ ЖЕН ГИТАРИСТА СУНДАРЕВА

 

– «Работать над собой». Это не только слушателям, но и исполнителям необходимо. Хотя о вас пишут: «Гитарист-виртуоз Сундарев может все».

– Ну не все, конечно (смеется). Я не скромничаю. Надо адекватно относиться к своим возможностям. Как работаю над собой? Слушаю очень много музыки – и традиционной, и современной. К сожалению, моя работа, по крайней мере в последний год, в основном проходит за компьютером. Очень много аранжировок, поэтому меньше внимания уделяю инструменту. Это опять же связано со спецификой моей должности, никуда от этого не деться. Но при первом удобном моменте беру гитару в руки. Если мне понравился какой-то прием или музыкальные фразы, я их пытаюсь освоить.

– А какую гитару берете? Говорят, их у вас целая коллекция.

– Дома беру любую, какая под руку попадется (смеется). У меня семь разноплановых рабочих инструментов.

– И все, как любят говорить творческие люди, любимы, словно дети?

– Я их скорее с женами олицетворяю.

– Ваша супруга Наталья не ревнует?

– Нет. Она старшая жена (смеется).

– На другом вашем снимке увидела на ремне для гитары фотографит битлов.

– Этот ремень у меня на одной из домашних гитар и напоминает о битлах. Очень люблю «Битлз»! Я играл в группе «Ливерпуль» основной репертуар, которой как раз составляла музыка ливерпульской четверки. Мне этот ремень подарил мой друг, альтист и скрипач Ильдар Жалилов, он тоже поклонник «Битлз».

– С кем из знаменитых музыкантов вам хотелось бы поиграть?

– Мечтать можно о многом. Сыграть бы хоть несколько нот с моими кумирами, пока они еще живы. Это Джон Скофилд, Пэт Мэтини, Билл Фризелл, Майк Стерн. Но это из несбыточных мечт (улыбается). К сожалению, никогда я с ними не пересекался, поскольку мы в разных творческих эшелонах. Они – в самом первом. Это настоящие звезды мировой музыки.

Кстати, были моменты, когда мы могли пересечься с Пэтом Мэтини, и я это буду до конца жизни вспоминать. Как-то мы играли на фестивале в Германии. На следующий день на этой же сцене должен был выступать Мэтини. Но нам предстоял концерт в другом городе. Я сильно переживал, что мы разминулись. Другой случай касается его же. Только наоборот – он за день до нас отыграл на той же сцене, где мы потом выступали. У меня был свободный день накануне. Если бы я знал, что он там, я бы примчался послушать. Возможно, сумел бы познакомиться. Его друзья-приятели говорят, что он человек очень контактный, с ним легко общаться.

 

С Игорем Бутманом, знаменитым саксофонистом, народным артистом России.

 

«ФРАЗУ «ИГРАЮ ТОЛЬКО ЗА ДЕНЬГИ» НИКОГДА НЕ ПРОИЗНОШУ»

 

– Есть ли у вас некий личный рейтинг: самая лучшая программа, самый лучший партнер, самый лучший концерт и лучшие гастроли?

– Все самое лучшее еще впереди (улыбается). Иначе все, чем мы занимаемся в ансамбле, теряет смысл. Любой настоящий музыкант скажет только так.

– Может «арифметические» подсчеты творческих событий ведете? Сколько групп сменил, сколько аранжировок сделал…

– Нет, этим не особо загружаюсь. Вообще-то я не менял группы. Мне довелось играть в разных составах и с разными музыкантами. Причем, приходилось работать с исполнителями, которые реально стоят на ступеньку выше по владению инструментом и пониманию музыкального материала. Это огромное счастье, большой человеческий и музыкантский опыт.

– А как насчет авторской музыки?

– В последнее время сочиняю мало. Я же не настоящий композитор. Настоящий – тот, который садится, пишет полную партитуру со всеми штрихами, с динамикой, примечаниями, как это и должно исполняться. А джазовые композиторы пишут тему или, как мы говорим, «рыбу». На ее основе во время исполнения возникает произведение, которое автор задумал, заранее предполагая, как это будет звучать, кто именно будет исполнять. Допустим, я пишу тему, зная, что ее вместе со мной сыграют Костя Щеглов, Игорь Борискин, Стас Бернштейн, и многие детали обговариваются во время репетиций, даже не фиксируя их на бумаге. А в диксиленде в основном мы аранжируем традиционную музыку. Сейчас мы решили во многом обновить свой репертуар.

– Есть ли произведение, которое вы могли бы играть бесконечно?

 

Джазовый фестиваль «Какой удивительный мир-2020» обещает быть очень интересным.

 

– Сложно сказать. Во время исполнения они все для меня любимы, если, конечно, не играть по три раза в день одно и то же. Человеческая психика и мозги устроены так, что даже шоколад, если его уплетать все время, тебе опротивеет. Чем больше ты играешь одну и ту же пьесу, тем меньше она тебе нравится. Фантазия же не безгранична. Сегодня я так сымпровизировал, завтра иначе, а послезавтра уже не знаешь, что бы такое сыграть. А повторяться не очень хочется. Поэтому стараемся чаще менять программы.

– Получаете ли удовольствие от игры вне сцены – на даче или в дружеской компании?

–Когда есть возможность побренчать, особенно не одному, а дуэтом, трио или аккомпанировать поющему, я всегда это делаю с удовольствием. И если это хорошая, настоящая компания, фразу «Я играю только за деньги» никогда не произношу (смеется).

– В соцсети читаю комментарии вашей мамы. Людмила Александровна с любовью поддерживает «Уральский диксиленд».

– Поддержка близких людей для нас очень важна. Мама ходит почти на все наши концерты. А потом звонит мне и делится впечатлениями. Иногда становится в позу критика, дает советы, но как дилетант, не понимая тех задач, которые ставятся перед коллективом. После программы «Памяти джазовых музыкантов» она мне высказала претензию: «Слишком мало было «Уральского диксиленда», зачем вы молодежь выпустили на сцену?». Я говорю: «Мама, когда и где им выступать? А мы даем возможность выйти на большую сцену, к серьезной публике». Конечно молодежь нужно выпускать! А диксиленд можно послушать на сольном концерте ансамбля.

 

Санкт-Петербург, «Газпром-Арена», 2019 г.

 

– Какие еще проекты намечены на этот год? Предстоят ли новые гастроли?

– Чем больше гастрольных поездок, и не обязательно за рубеж, тем лучше. На фестивалях «Российские звезды мирового джаза», которые ежегодно организует в Москве Анатолий Ошерович Кролл, всегда возникают какие-то новые встречи, знакомства. В «Уральском диксиленде» замечательный директор – Наталья Риккер. Она успевает за время нашего пребывания наладить связи, и мы начинаем общаться с новыми для нас людьми. Пытаемся не просто вербально контактировать, но пригласить их к нам или самим поехать в другие города и страны. За последние пять лет мы с успехом выступали в Крыму, Германии, Израиле, Казахстане.

Яркими событиями 2019 года стало для нас участие в мировом рекорде Гиннеса – исполнении Гимна России в Санкт-Петербурге на стадионе «Газпром-Арена» в составе оркестра из восьми тысяч музыкантов со всей страны, а также большой юбилейный концерт ансамбля к 50-летию коллектива с участием звезд джаза из Москвы и Петербурга и лучших музыкантов Челябинска. И, конечно, выступление на фестивале «Джаз под Рождество» народного артиста России Анатолия Кролла в московском концертном зале «Зарядье».

Хотим надеяться, что нынешний год в отличие от прошлого будет еще более насыщенным такими фестивальными поездками. Не буду пока открывать наших планов, чтобы их не «спугнуть», но они уже есть.

 

Автор: Лидия Садчикова

Фото: архив героя публикации

 

Валерий Сундарев – художественный руководитель ансамбля «Уральский диксиленд», один из лучших джазовых гитаристов страны, вокалист и аранжировщик. Родился в Еманжелинске в 1961 г. Музыкальную школу окончил по классу баяна. Гитару освоил для того, чтобы играть в школьном ансамбле. Выпускник филологического факультета Челябинского государственного педагогического института. Несколько лет работал в школах как организатор внеклассной работы и преподаватель русского языка и литературы. С середины 80-х годов полностью посвятил себя музыке: работал артистом камерного хора, играл в популярной группе «Ариэль» (1992–95 гг.). С 1995 г. – солист ансамбля «Уральский диксиленд Игоря Бурко», с 2019 г. – художественный руководитель этого коллектива. С различными составами участвовал во всех челябинских джазовых фестивалях, выступал во многих городах России, включая Москву и Санкт-Петербург, а также в Голландии, Германии, Англии, Франции и других странах. Осуществил несколько собственных музыкальных проектов, в том числе онбыл инициатором и организатором фестиваля «Гитарные форумы». Одним из запоминающихся событий для почитателей Сундарева стал его бенефис, посвященный 50-летнему юбилею Валерия.