Художественный руководитель Челябинской государственной филармонии – о том, что хорошего было в советских худсоветах, учить ли первоклашек рэпу, как избавиться от «фанеры» и почему молодежь потянулась к песням далекого прошлого.

У музыканта не кабинет, а своего рода творческая лаборатория. Фото: Ирина Шкурихина

 

Владимир Григорьевич занят чуть ли не круглосуточно. Совещания, репетиции с вокалистами, концерты, работа над аранжировками и новыми мелодиями. Ему нравится такой ритм жизни. Человек он не кабинетный. При всей крупности своей фигуры легок на подъем. Всегда в движении. Да у него и не кабинет вовсе, а своего рода творческая лаборатория. Синтезатор, компьютер. Стол усеян нотными листами, клавирами, текстами. И очень часто из этой студии слышна музыка. А если и там, куда он пришел, есть пианино или рояль, немедленно начнет музицировать. Хотя никто не просил. Но окружающие иначе начнут смотреть друг на друга, заблестят глаза, и польется песня, а то и в танец кто-то пустится. Ошеров вносит в любую атмосферу струю бодрости, доброты, жизнелюбия. Он дружит с юмором, любит веселье. Однако наша беседа пошла в иной тональности. Владимир Григорьевич говорил о том, что его беспокоит.

 

«Я ТОЛЬКО ХОЧУ В ГЛАЗА ЕМУ ПОСМОТРЕТЬ»

«Таких песен, которые звучали в советском прошлом, сейчас не пишут», – сетует собеседник. Фото: Ирина Шкурихина

 

– Владимир Григорьевич, вы ощущаете ностальгию по прошлому? Сейчас многие грустят по советской эпохе.

– По СССР ностальгии у меня нет. По дружбе с дорогими мне людьми, прекрасной музыке, по своей юности – да. Как у всех, кто из того времени. Теперь о том, почему такие обороты набирает это явление. Недавно у нас в филармонии прошел концерт-спектакль «Шумят листвою тополя». Зрителей – полный зал. Наш ведущий солист Рустам Зайченко и вокальный ансамбль юношей из Южно-Уральского института искусств исполнили песни из репертуара ВИА «Орэра». Ансамбль дебютировал в 1961 году, был на пике популярности в 70-х и 80-х, но эти песни помнят! Они нравятся и тем, кто родился в постперестроечный период. Почему? Да потому что музыка потрясающая, стихи классные. Нынешние авторы подобных песен не напишут. Включишь телевизор – что там слушать? Как говорится, уши вянут.

Уже два поколения выросло, которые про вокально-инструментальные ансамбли «Песняры», «Самоцветы», «Синяя птица», «Верасы» почти не знают. Но когда хоть раз услышат, полюбят. У нас на концерте памяти Анны Герман было много молодежи. Им родители посоветовали, и они пошли. А потом друзей притащили. Потому что несопоставимо то, что пели тогда и сейчас.

– Почему сейчас такие песни не пишут?

– Не удивляйтесь, одна из причин такова, что в перестройку закрыли худсоветы. К ним относились как к идеологической цензуре. Неверное представление. Вот интересные цифры: в советский период худсоветы если закрывали программы, то в 92 случаях из ста по причине низкого качества и только в восьми – по идеологическим соображениям. А сейчас все идет самотеком. Иногда страшно становится от того, что поют. И мелодии бездарные, и тексты.

– Это от вседозволенности? Все разрешено?

– Совершенно верно. Более того, многие традиции нарушились. Иногда чиновниками от культуры становятся люди, которые в этой сфере ничего не понимают и вводят странные правила. Придумали какую-то глупость в Москве, оттуда в регионы пришло распоряжение – детей в музыкальных школах расслоить. Вот эти учатся на любителей, а эти – на полупрофессионалов. Или еще такое: в столичных музыкальных школах ученики первых классов должны изучать рэп, кантри, фьюжн. Дескать, классика уже устарела.

Такая «культурная политика» и на телевидении. Бузова – певица? Не смешите меня! Только на канале «Культура» можно услышать классику, джаз, бардов. А на основных федеральных каналах этого нет.

– Нашего знаменитого земляка Олега Митяева там не привечают. «Неформат», – говорят.

– Кто это решает? Как говорил в одной из миниатюр великий артист Аркадий Райкин: «Я не буду кричать, я только хочу в глаза ему посмотреть». Мне как-то Виктор Лебедев, художественный руководитель и главный дирижер русского народного оркестра «Малахит», говорит: «Давай будем листать все телеканалы целый день. Найдем хоть один концерт оркестра русских народных инструментов? Не найдем!». Таких оркестров в России осталось всего пять или шесть. Почему? Я удивляюсь, хлопцы-патриоты! Это же традиции русского народа, куда уж патриотичнее…

 

ТЯГУ К ПРЕКРАСНОМУ ВЫЖЕЧЬ НЕВОЗМОЖНО!

Композитор – не профессия, это состояние души. Фото: Ирина Шкурихина

 

– Не так давно я входил в состав жюри областного конкурса детских духовых оркестров. Участвовало четыре коллектива. Всего четыре! А когда в 80-е «жюрил» в таком конкурсе, там их выступало более семидесяти. В Челябинске на сегодня вообще нет приличного детского духового оркестра. В Магнитогорске есть и в Златоусте. В Троицке, к сожалению, потихоньку разваливается. А в миллионнике вообще нет!

К счастью, нашей филармонической работе никто не мешает. У нас и «Малахит» звучит, и камерный хор, и духовой оркестр. Установка – исполнять музыку только высокого качества.

В 2003 году, когда новый генеральный директор Алексей Пелымский принимал концертный зал после 16-летнего перерыва на реконструкцию, челябинцы к тому моменту успели забыть дорогу в филармонию. Я здесь начал работать в 2007 году, ситуация уже сильно изменилась. А сегодня зрители активно идут к нам. На многие концерты билеты раскупаются заранее. И, кстати, детские программы очень востребованы.

– То есть детей к искусству приобщаете?

– Конечно. В Челябинске много талантливых детей, есть прекрасные музыкальные школы, существуют детские творческие коллективы. Тягу к прекрасному выжечь невозможно. Нужно этот огонек поддерживать.

Мой однокурсник и бывший военный дирижер Михаил сейчас живет в Австрии, руководит самодеятельным оркестром. В городке 90 тысяч жителей и при этом три любительских духовых оркестра. В Германии так же: всюду оркестры. У нас миллион жителей – и ни одного такого коллектива. Оркестр Ежова не считается – он профессиональный. А хоров сколько было, а вокальных ансамблей… Где это все сейчас? Говорят – время другое пришло.

– Время интернета, соцсетей?

– Ну и что. А у них оно в Австрии, Германии, Франции не пришло? Но все остается. Во всех цивилизованных странах в общеобразовательных школах есть начальный курс музыкальных инструментов, а у нас его нет. Когда я из Израиля вернулся в Челябинск, мы с Вячеславом Харюшиным, тогдашним замминистра культуры области, ходили в региональное минобразование, пытались внедрить в школах этот курс. Но понимания так и не нашли. Нам ставили вопросы: «А где взять инструменты? А на что их купить?». В Израиле родители сами платят за ребенка. Там дети в каждой школе, начиная с первого класса, по несколько раз в год попадают на концерты, в театры.

– И в Челябинске такие мероприятия в школах устраивают.

– Не спорю. Но системы нет! Знаете, я каждый год езжу на Санкт-Петербургский культурный форум. И вот чиновник из федерального правительства говорит: «Нам надо так организовать в школах уроки пения, чтобы молодежь приобщалась к хорошей классической музыке, оторвалась от рока…». А рядом со мной сидит легендарный в истории российской музыки человек – Владислав Александрович Чернушенко, знаменитый музыкальный педагог, дирижер, хормейстер. Он меня спрашивает: «А сколько у школьников уроков музыки?». Я отвечаю: «Один урок в неделю, 45 минут». Он был в шоке. Чему можно научить за такое время?

– И что вы предлагаете?

– Для начала надо понять одну простую вещь. Чтобы все дети, начиная с первого класса, посещали в течение учебного года концерты. Мы с нашими солистами проводим филармонические уроки музыки, выезжаем в некоторые школы. В репертуаре филармонии есть концерты для детей всех возрастов, на них приглашаются и беременные женщины. Но этого мало. Нужна система, к этому должна подключиться министерская система образования. Программа должна быть по классам: в начальных – кукольный театр, а в старших может быть джаз или рок, классика.

Почему студенты из Челябинского института искусств не ходят на наши филармонические концерты? Да, знаю, что они у себя в вузе сами концерты проводят, потому что им заниматься надо. Но представьте картину: студент на скрипке прилично играет соль мажор, а фа диез у него фальшивый. И он еще так пять лет будет играть. А ты приди на концерт, послушай, как играют настоящие скрипачи. Может какой-то миллион вещей ты сразу поймешь!

Года четыре назад я носился с идеей, которую поддержал гендиректор Пелымский: выделять на некоторые концерты льготные билеты для студентов институтов искусств и культуры. Но из этой затеи ничего не вышло. Студенты говорят: «А мы бы пришли». Но договор нужно было заключать с деканатами. А там, видимо, не захотели тратить время. Не проявили интереса. В нашем коллективе есть артисты, преподающие в этих вузах. Их ученики в филармонии бывают. А другие? Ведь это важно для будущих профессионалов исполнительского искусства.

 

ЖИВОЙ ЗВУК ПРОТИВ «ФАНЕРЫ»

 

В программе выступления важна каждая деталь. С музыковедом и ведущим Святославом Хазовым. Фото: Ирина Шкурихина

 

– У нас в городе есть болезнь, от которой хотелось бы скорее избавиться. В Челябинск постоянно приезжают поп-музыканты, и на их выступления ходят толпы, хотя билеты раз в десять дороже, чем в челябинские театры и филармонию. Но вопрос мой в другом: где гастролеры дают концерты? Во дворце спорта «Юность», который давным-давно не ремонтировался и выглядит, как сарай. Там поп-звезды поют под «фанеру». Стоят две колонки, микрофон бутафорский, загнали диск и поехали… Это кощунство! Обидно за людей, которые платят за такое «искусство» по три-четыре тысячи. А если с каким-то попсовым исполнителем соберется приехать живой оркестр, их никто не примет.

– Почему?

– Некому. А кто их озвучит? В той же «Юности» ни специалистов, ни аппаратуры. Нашему городу нужен концертный зал вместимостью 1200 – 1400 зрителей, как в Тюмени, в Кургане, Новосибирске. Да много где. В Екатеринбурге их целых три. А в нормальных залах – только живой звук, профессиональный звукооператор, свет высокого уровня, все высокого уровня.

Допустим едет к нам на гастроли Киркоров. И мы б ему сказали, что у нас классный звук, установим до 20 микрофонов. И может быть он бы с оркестром тогда приехал. Почему нет, если с собой не надо оборудование тащить. А это уже совершенно другое шоу. Или Сурганова, или еще кто-то. Многие ведь с оркестрами поют.

– На некоторых концертах в залах имени Прокофьева и «Родина» аншлаги, желающие попасть стоят у входа и ловят «лишний билетик».

– А если будет большой зал, в два раза больше сможем принимать. Согласитесь, немного странно, когда эстрадные певцы выступают со сцены драмы или оперы. Кстати, драмтеатр «настроен» так, чтобы звук летел определенным образом, и оперный тоже. Для эстрадных концертов нужен зал со специальной акустикой.

Недавно Розенбаум, 35-летняя дружба которого с Челябинском начиналась именно в филармонии, в очередной раз давал концерт в оперном театре. А где ему еще выступать? Он, во-первых, собирает тысячу и более зрителей. Во-вторых, у исполнителей его уровня высокие гонорары. Не потому, что они жадные. У них большие расходы на организацию концертов. Александр Яковлевич не раз в филармонии выступал и еще бы выступил, только цена на билеты будет под 20 тысяч! Кто пойдет?

 

«АВТОПАРКОВКА МЕНЯ НЕ ДОЖДЕТСЯ!»

Худрука нередко можно увидеть на концертной сцене за роялем. Фото: Ирина Шкурихина

 

– «В Челябинске некуда сходить, нечего посмотреть». Вам такое мнение скептиков знакомо?

– Когда подобное слышу, мне вспоминается случай из юности. Учился с нами в Московской консерватории один парень иногородний. Сидим как-то с ребятами, обсуждаем, как время в каникулы проведем. Он говорит: «В Ленинград поеду. Давно мечтаю Третьяковскую галерею посетить». Мы обалдели, говорим: «Витя, садишься в метро «Кропоткинская», через три станции Третьяковка»…

А еще есть такая публика: услышали, что пианист Мацуев приезжает или другой звездный гастролер и побежали билеты покупать. Я не против, это прекрасно. Но и в Челябинске много талантов и событий, которые нельзя пропустить. Загляните в афишу концертов и спектаклей! Найдите список музеев, выставок!

У нас в филармонии на программе «Я друзей созову», посвященную Булату Окуджаве, всегда много зрителей, хотя выходили с нею на сцену за 11 лет уже 14 раз. Вижу в зале одних и тех же. Удивляюсь их постоянству. А они говорят: «А где мы еще можем баллады Окуджавы вживую послушать». Ну и хорошо, мы для них и выступаем. Зато знакомые, кого я все эти годы приглашал, на программу, так и не пришли. Видимо Булат Шалвович (вечная ему память) сам выбирает, кому его песни слушать, а кому нет.

Челябинская филармония – второй дом. Фото: Ирина Шкурихина

 

– В соцсети вы написали: «Если станет не интересно в профессии, пойду охранять автопарковку».

– Это не шутка. Если ты не любишь то, что делаешь, иди арбузы продавай, вагоны разгружай, другое занятие подбери. Получил деньги и отдыхай. А в нашей «культурном» деле перерывов не бывает. Оно круглосуточное, даже если ты находишься дома, даже если у тебя отпуск. Мозг и душа все равно «настроены» на творчество, ты не знаешь, в какой момент тебя может озарить.

– Вы очень эмоционально пишете о прошедших или предстоящих концертах. Чтобы публику привлечь?

– Для этого у нас есть хорошие специалисты по рекламе. А я хочу высказать свое мнение. Хотя буду рад, если кто-то из сообщества заинтересуется филармоническими программами. Мне важно через свои тексты высказать пожелания всем артистам сразу, а не по отдельности. Отрицательных мнений не пишу, я это в личной беседе коллегам выскажу. Некоторые читатели моего аккаунта пишут: «Спасибо за ваши публикации. Как будто на концерте побывали». Я отвечаю: «Лучше не меня читайте, а приходите слушать концерт».

– Из людей культуры Челябинска вы кого-то выделяете для себя?

– Да многих, всех не перечислить. Из музыкантов – дирижеров Виктора Лебедева и Адика Абдурахманова, преподавателя института искусств Александра Гейнемана. Из инструменталистов – Николая Малыгина, Виктора Герасимова, Александра Смирнова, Наталью Гущину, Ольгу Смоленскую. Валерия Сундарева, Станислава Бережнова и еще очень многих. Ценю Евгения Волынского, главного дирижера театра оперы и балета. Много прекрасных музыкантов в его оркестре. Жаль, что уехал из Челябинска поэт и драматург Костя Рубинский, но появляется иногда. У меня много знакомых и уважаемых коллег в театре драмы: Марина Аничкова, Татьяна Каменева, Сергей Акимов. Повторю: талантов в Челябинске немало. Если кто-то думает, что привечать надо только столичных артистов, тот ошибается.

– А вас как зрителя где можно встретить?

– В театрах. В оперном, в драме, в камерном. Поэтические проекты люблю. У меня много друзей в татаро-башкирской диаспоре, и у них с удовольствием бываю на творческих вечерах. А как-то меня позвали в жюри на одно мероприятие, я пришел и удивился – там были представители разных религиозных конфессий, они проводят совместные проекты. И они классно сосуществуют. Так в мире и должно быть.

– Худрук Ошеров не ущемляет композитора Ошерова?

– Не понимаю людей, которые состоят в Союзе композиторов, но почему-то музыку практически не пишут. Я за год пишу гораздо больше, чем некоторые сочинители вместе взятые.

Как-то телережиссер Леонид Пивер поделился со мной цитатой: «Композитор – не профессия, это состояние души». Если человек за пять лет ничего не написал, он уже не композитор, просто когда-то учился на композиторском отделении. Разве художник может не рисовать картины, а писатель не писать рассказы? Чайковский в периоды плохого настроения садился и переписывал уже сочиненное или делал оркестровки. Если нет потребности творить, то бросай профессию. Но свою я точно не брошу. Так что автопарковка меня не дождется…

Владимир Ошеров вносит в любую атмосферу струю бодрости, доброты, жизнелюбия. Фото: Ирина Шкурихина

 

Автор: Лидия Садчикова

 

Владимир Григорьевич Ошеров – пианист, дирижер, композитор и аранжировщик. Художественный руководитель Челябинской филармонии. Автор более восьми тысяч аранжировок, около двухсот песен и романсов, инструментальной музыки. Написал музыку для мюзиклов «Тайна скрипичного ключа», «Кировка», «Снегурочка», «Сказка о потерянном времени», «Алиса в стране музыкальных чудес», «Семь волшебных лепестков», «Сказка о диких лебедях». С отличием окончил Московское суворовское военно-музыкальное училище, затем Военно-дирижерский факультет Московской консерватории. В Челябинск приехал в 1980 году, руководил оркестром танкового училища, был главным дирижером челябинского гарнизона. В 90-е годы эмигрировал в Израиль. В 2007 году вернулся в Челябинск.

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Галина Зайцева: «Какое счастье – жить с музыкой, быть в музыке!»

Певица, педагог, почетный житель Челябинска о том, как в шесть лет запела каватину Розетты, почему не стала солисткой Большого театра, на каком языке говорят вокалисты, где черпает энергию и о многом другом. (читать далее)