25 и 27 апреля 2021 года в Челябинском Молодежном театре состоялась премьера спектакля «Ван Гог. Автопортрет» по мотивам «Писем к брату Тео» Винсента Ван Гога и эссе Антонена Арто «Ван Гог. Самоубитый обществом». Нам удалось поговорить с режиссером Александром Черепановым о том, как к нему пришла идея поместить в одно сценическое пространство Ван Гога и Арто, о схожести судеб художников-мыслителей, о мировоззрении творцов, не имевших признания при жизни, об ощущении глобальной несправедливости.

Предлагаем вашему вниманию вторую часть беседы.

 

Часть 2

 

– В одном из интервью вы сказали, что одна постоянная зрительница Молодежного театра Екатерина Румбах подарила вам книгу стихов, написанную ее мужем и посвящённую Ван Гогу. Расскажите об этом событии и о стихах, которые подтолкнули вас к мысли поставить целый спектакль про Ван Гога.

 

– Признаюсь, я не знаком с автором этих замечательных и интересных стихов лично. И поэтому я могу только через рифмованные строки прочувствовать то, как живопись Ван Гога отозвалась в сердце поэта. К сожалению, не получилось включить их в сам спектакль… Но они стали для меня одним из посылов к прочтению «Писем к брату Тео». До этого я их не читал.

 

 

– А сколько вы вынашивали идею о спектакле?

 

– Хороший вопрос! Здесь уместно высказывание Мераба Константиновича Мамардашвили, который говорил: «Очень важно, чтобы обстоятельства сцепились в одной точке».

И вот находясь дома на самоизоляции, я вернулся к книге стихов, посвященных Ван Гогу. Мне захотелось прочитать «Письма к брату Тео», и было ощущение, что из этого может получиться что-то интересное. Долго думал, думал, думал. Мучился. После этого возникла идея соединить Ван Гога с Арто.

 

Александр Черепанов. Фото: Александр Исаков

 

 

– Согласитесь, связь Ван Гога с Арто неочевидная.

 

– Да, совершенно неочевидная. И это мне тоже нравится.

Понимаете, российскому зрителю, если он не состоит в каком-то театральном комьюнити, не является искусствоведом, сложно понять, кто такой Арто. С его фигурой, с его трудами обычный зритель не знаком. И я уверен, что большинство, посмотрев спектакль, не поймут до конца, кто же второй герой рядом с Ван Гогом. Брат он или не брат? В программке написано только имя «Антонен». Мы без фамилий решили обойтись. Кто-то, возможно, вспомнит, что брата Винсента звали Тео. А здесь на сцене – Антонен. Загадка! И это хорошо. Ведь совсем неинтересно, когда все изначально в спектакле понятно.

 

 

– После лекции «Антонен Арто. Безумный взгляд», которая состоялась недавно, Светлана Шевченко написала в отзыве: «Всегда тяжело слушать о проблемах другого человека». Не боитесь ли вы создавать спектакль о творцах, опередивших время, снискавших славу сумасшедших? Не боитесь, что зрителям будет тяжело воспринимать материал?

 

– А я совсем не думаю, что зрителям должно быть легко в театре. Это потребительское отношение к театру и вообще к искусству. И тут я не вступаю ни в какой конфликт с теорией драмы, ведь Аристотель писал, что катарсис – это очищение посредством сострадания и ужаса. Почему-то многие забывают об этой второй составляющей. Мне кажется, зрителю нужно в театре ужаснуться чему-то. И, возвращаясь к Арто, – он тоже говорил о том, что человек, сталкиваясь с театром, должен свои животные, потаенные, глубоко спрятанные инстинкты обнажить и нивелировать, то есть очиститься. И тогда кошмар, который он видит на сцене, скорее всего, не повторится в его жизни.

Я абсолютно согласен с Арто. Театр – это не место для развлечений, где мы можем быть сторонними наблюдателями. Это то место, где мы имеем возможность посмотреть в глаза самому себе прямо, без обиняков, не прибегая к намекам, увидеть то, какие мы есть на самом деле. И, возможно, увидев себя, ужаснуться.

И как говорил Мераб Константинович Мамардашвили, театр – это место, где возможно мышление. А мышление никогда не происходит легко. Недаром у Арто этот процесс вызывал болезненные ощущения.

 

 

– Расскажите немного о сценографии и видеоинсталляции, которые придумали для спектакля Антон Сластников и Дмитрий Иванченко. Это будет красочно? Или тона буду сдержанными, приглушенными?

 

– Я склонялся к идее, чтобы сцена представляла собой максимально пустое пространство. Там, где нет ничего. К этому мы и пришли в итоге. Не в полной мере, конечно. Есть там один элемент – куб в центре условной площадки, арены. Зрители при этом сидят вокруг. И мне было важным подчеркнуть замкнутость пространства, замкнутость двух личностей, исходя из того, что они оба были узниками психиатрических лечебниц. Было важным подчеркнуть скованность и сдавленность двух героев. Они, как звери в клетке зоопарка, на которых пришли посмотреть, пальцем показать и посмеяться…

И этот куб похож на философский камень, о котором Арто неоднократно говорил. Из него бьет луч света… И выглядит он завораживающе.

По поводу инсталляции, видеоарта… Не было желания демонстрировать картины Ван Гога, совершенно не было. Лично мне очень нравится его умение работать с цветом, его подход к цветовым контрастам. Именно эти цветовые контрасты, странные завихрения, конвульсивные мазки составят основу видеоарта.

 

 

– Мы знаем, что режиссёром по пластике в премьерном спектакле является Екатерина Галанова. Расскажите, пожалуйста, в спектакле будет много пластики, движения?

Все мы знаем о возможностях Александра Зайцева и Дениса Саратникова (видели их в и «Тровантах», и в «Гамлете. Молчание»). Насколько будет присутствовать пластика и танец в вашем спектакле?

 

– Танца не будет. Это будет пластический спектакль. Больше пластический, чем драматический.

Вообще, про Катю Галанову я хочу сказать очень много хороших слов. Я безгранично рад работать с ней! Она очень талантлива! Спектакль «Ван Гог. Автопортрет» в том виде, который будет на сцене, сложился в том числе благодаря ей, ее пониманию пластики в театре, ее знанию и пониманию современного театра в целом.

А познакомились мы с ней неожиданно в mini театре – несмотря на то, что она в Молодежном театре поставила два спектакля («Мертвые души» и «Принцип Леонарда»).

Я Кате безумно благодарен за «Ван Гога». Она очень много дала мне, ребятам, спектаклю. От всего сердца говорю ей спасибо!

 

 

– О музыке в аннотации к спектаклю нет ни слова. Музыкальное сопровождение подбирала Катя?

 

– Нет, всю музыку подбирал я.

 

Александр Черепанов. Фото: Александр Сенаторов

 

 

– Она будет жесткая или расслабляющая, умиротворенная?

 

– Она будет разная. Я бы не назвал ее жесткой. Она в каждом эпизоде отражает настроение, состояние героев.

В данном случае мы можем наблюдать на сцене театр, который не строится на сюжете, на нарративе. Он выстроен на каких-то тонких материях, на чувствах, когда включается вся человеческая сенсорика. И ребята, Денис и Александр, это прекрасно прочувствовали, потрясающе передали палитру эмоций. В спектакле понадобилось, чтобы они друг друга тонко чувствовали, партнировали очень близко. Это их сперва смущало… Сейчас такая пластика, такая телесность их не пугает. А в спектакле много телесности.

 

 

– А почему Денис и Александр?

 

– Я, во-первых, знаю хорошо Дениса, мы с ним учились в Екатеринбурге вместе. Он очень талантливый, разносторонне развитый человек. Во-вторых, я знаю, что он увлекается живописью. Пробует себя в качестве художника. И мне показалось, я почувствовал, что он даже чем-то похож на Ван Гога. И у меня не было никаких сомнений, что это действительно его тема. И в репетиционном процессе открылись совершенно неожиданные вещи, позволившие понять, что Денис в образе Ван Гога – полное попадание; именно то, что нужно.

Почему Александр? Мне кажется, он похож на Арто. В нем что-то такое есть. А потом, Саша, как и Арто, все свои чувства, все переживания прячет глубоко внутри. Эту часть себя он всегда старается закрыть от посторонних глаз, от общества.

Но иногда его внутренняя энергия, его переживания прорывались на репетициях. И выглядело это здорово! Мне кажется, что Саша уже готов к большой серьезной работе в театре. Он вырос и очень интересен!

 

 

– Можно ли назвать премьерный спектакль постановкой, вскрывающей современные проблемы общества? Или он о том, что было давным-давно и не имеет никакого отношения к реалиям современной жизни?

 

– Можно. Посмотрите на отношение общества к Арто, к Ван Гогу… Мне безумно обидно, что с людьми поступили таким образом! Так не должно быть!

Уже сто лет прошло с момента этих событий. И мы видим, что, к сожалению, общество продолжает безобразно обходиться с теми, кто оппозиционно мыслит. Это мы наблюдаем и в творчестве, и в политике – во всех сферах. И это весьма печально. Грустно осознавать, что сто лет ничему не научили человечество.

 

 

– Вы согласны с утверждением Арто: «Ван Гог не принадлежал к безумцам! И я не согласен с медициной, представляющей собой никуда не годный гниющий труп. Медициной, которая провозгласила Ван Гога безумцем».

 

– Я считаю, что здесь тонкая грань между безумием и нормой.

Взять, к примеру, аутизм как болезнь. Это же иная форма восприятия мира. Насколько правомерно аутизм считать болезнью? Мне кажется, это некорректно.

Давать диагнозы и навешивать ярлыки мне не хочется, в том числе и Ван Гогу, и Арто. Совершенно понятно, что это гениальные люди, большие мыслители и великолепные художники. Да, они выходили за рамки, установленные обществом. И делали это сознательно.

 

 

– Как вы считает, зрителю на этот спектакль лучше приходить подготовленным (прочитать / перечитать эссе Арто, письма Ван Гога, посмотреть его картины)?

 

– Вообще, в принципе, не только из-за спектакля и театра, лучше читать эссе и смотреть картины. Это отличное занятие по своей сути. Вообще нужно это делать постоянно: самообразовываться, развиваться, совершенствоваться.

 

Александр Черепанов. Фото: Александр Сенаторов

 

«Ван Гог. Автопортрет» – это не искусствоведческий спектакль. Человеку, который совершенно не знает Ван Гога, будет, безусловно, сложно воспринять материал. Но я с трудом верю, что есть такие, кто ничего не слышал о Ван Гоге. Сейчас даже носки с подсолнухами продаются. Даже на этом уровне мы уже знакомимся с Ван Гогом, соприкасаемся с его творчеством. Абсолютно потребительское отношение, конечно, и это печально. Такова действительность. Что поделать?

Неподготовленный зритель в спектакле на чувственном уровне, не опираясь на набор букв, сможет понять смыслы и посылы. Театр способен говорить с каждым на совершенно уникальном языке. Главное – быть открытым. И если зритель что-то почувствует после просмотра спектакля – это будет прекрасно. В первую очередь для этого все делается.

 

Ближайшие показы спектакля запланированы на 26 мая, 10 и 24 июня 2021 года. Не пропустите!

 

Беседовала Светлана Демцура