Можно ли описать чувства, которые возникают от свободного падения и приближения удара об асфальт? Можно ли обрисовать физические переживания? Не знаю… Страх. Непреодолимый страх. Решительный шаг. И… Не хватает воздуха, сердце сжимается, все внутри напряжено до предела, свист в ушах, дрожь по всему телу, ком в горле… Этот полет и эти доли секунды до смерти сопровождаются всеобъемлющим трепетом.

 

 

Кстати, я неоднократно испытывала это падение во сне, но всегда просыпалась в холодном поту за несколько мгновений до земли… И вот посмотрев спектакль «Черный апельсин», пережила нечто подобное вновь.

Ритмичная музыка (проникающих внутрь и заставляющая пульсировать), похожая на биение сердца, темнота, давящая атмосфера невольно вызывают ощущение безысходности, боли, одиночества… И сердце переполняется невероятным щемящим чувством сострадания к героям Бориса Филипповича и Натальи Антоновой.

Иван Миневцев не ищет спокойных и простых сюжетов. Внимание нынче сфокусировано на проблемах более серьезных. Философские вопросы о жизни и смерти, о барьерах коммуникации, проблемы одиночества, вечный спор об этических аспектах эвтаназии. Путешествие по темно-зеленому подъездному лабиринту стало для меня неожиданной встречей с давно терзающими страхами.

 

 

Получился сильный, мощный по воздействию спектакль, который будоражит, который хочется обдумывать, анализировать, пересматривать.

В центре событий пьесы находится дед (прадед) в преклонном возрасте (ему «ужас сколько лет») и двенадцатилетний подросток Жека, на плечи которого «сваливается» дилемма, связанная с эвтаназией. Человечество веками не могло до конца разобраться и однозначно решить, хорошо это или плохо, а современному российскому подростку пришлось «в одночасье» делать выбор и принимать тяжелый груз ответственности за него.

Текст пьесы цепляет. Он наполнен размышлениями о жизни и смерти, о молодости и старости, жизненных ориентирах, о тонкостях взаимоотношений между поколениями. О многом. От некоторых фраз и молчаливых сцен щемит сердце. Ведь сюжет пронизывает смерть (начинается все с самоубийства… прыжка из окна старушки Надежды, жившей по соседству), разговоры о смерти и подготовка к ней. Надежда умирает одной из первых в этом спектакле. И даже юмор, органично присутствующий в тексте Даны Сидерос (Марии Кустовской), не спасает от горечи. Такое вот не радужное, не «апельсиновое» послевкусие остается от погружения в оранжево-черную историю.

Признаюсь, после слов деда меня охватило стойкое ощущение безысходности, безнадежности, бесконечного отчаяния. Жутко. Престарелый человек, передвигающийся исключительно с помощью инвалидного кресла, запертый в «четырех стенах», не разговаривает годами с близкими людьми, живущими рядом с ним «под одной крышей». Все сплелось в один большой клубок: конфликты, ссоры, обиды, непонимание. И, как следствие, обет молчания, глубокое одиночество. Сердитое, осознанное, принципиальное одиночество, порождающее желание «уйти».

 

 

Спектакль «Черный апельсин» погружает зрителя в ситуацию, когда люди не могут/не хотят услышать и понять друг друга, не способны выстроить диалог, выразить свои чувства, мысли, переживания и эмоции. Это страх общения, бегство от разговора на острые темы, от ответственности. Фейковые страницы в социальных сетях, придуманные псевдонимы тому подтверждение.

Как и сам изнутри черный апельсин, спектакль Ивана Миневцева непростой. Хотя на первый взгляд кажется очень житейским, бытовым, читаемым на «раз-два». Но внутри этой истории кроются несколько сложносочиненных миров, которые раскрываются перед зрителями постепенно с пугающими подробностями. И медленно, но верно в твоем сознании поселяется мысль: «Не так уж и далеки эти шокирующие истории от нас. Они происходят здесь и сейчас. Они злободневны. Спектакль о нас, о мире вокруг и мире внутри нас».

Именно сложные взаимоотношения поколений (подростков и взрослых) перед глазами зрителей создают тот самый апельсин – приятный и яркий снаружи, а что внутри неизвестно. Иван Миневцев вместе с драматургом и ее тонким юмором увлекают нас в кажущийся светлым, счастливым, беззаботным мир двенадцатилетних подростков (когда даже смерть воспринимается как виртуальная игра, не по правде, а «понарошку», с трофеями в виде зубов).

Очень явно в красках (если так можно выразиться… Преимущественно в оттенках зеленого) показано одиночество в семье, беззащитность старости, человеческое непонимание, безнадежность жизненных ситуаций, яростное желание выбраться из клетки, уйдя из опостылевшей жизни. Увиденный материал – это почва для непростых выводов, для осознания ужасающих фактов о нас с вами, об инфантильности общества без лифтов и какой-либо надежды. Неспособность слышать и понимать друг друга делает нас глухими и слепыми к чужим чувствам и переживаниям. Сквозь оранжевую кожуру апельсина сочится черная жидкость, образно демонстрируя всю грязь современного мира, социальные проблемы в обществе. Возможно, постановка Ивана Миневцева поможет для каждого из нас разобраться, почему так происходит. В спектакле поднимаются темы, о которых не принято говорить вслух, которых обычно сторонятся и боятся. Затронутые отношения подростков и их родителей делают спектакль интересным для семейного просмотра и последующего разговора о важном.

Светлым моментом в пьесе, который эмоционально «вытягивает зрителя из этого смердящего болота», является душевный порыв Жеки. Порыв и искреннее желание наладить отношения с дедом, «протянуть ему руку», понять его, помочь. Именно этот подростковый порыв спасает измученных героев. Благодаря Евгению и друзьям возникают мостики, мосты между людьми, между поколениями, происходит рождение/возрождение отношений.

 

 

«Черный апельсин» – это столкновение нескольких поколений, это взрыв, который переворачивает устоявшийся и привычный мир с ног на голову.

Чрезвычайно яркое появление «валерьяночной наркоманки», кошачьей богини Марины (Лидии), описанное во всех деталях, «сбивает с ног». Старушка в исполнении неподражаемой Натальи Антоновой вдруг оказывается не просто «пожилой неформалкой», а чем-то большим и очень уж символичным. По ходу сюжета появляется другой смысл – счастливой и долгожданной смерти. Она характерная (с запахом валерьянки), но счастливая и светлая (ослепительно яркая, как освещение вдруг возникшего в финале лифта). Именно эти метаморфозы, происходящие с героями прямо на глазах зрителей, и есть самое важное в «Черном апельсине».